763161's Journal
[Most Recent Entries]
[Calendar View]
[Friends]
Below are the 20 most recent journal entries recorded in
763161's LiveJournal:
[ << Previous 20 ]
| Saturday, February 25th, 2012 | | 10:37 am |
 . | | Monday, December 12th, 2011 | | 11:02 am |
Моя мама
Моя мама, 96 лет, по поводу выборов в России. Один бедный еврей одолжил на неделю 4 тысячи у Абрамовича. Неделя прошла - денег нет. Тогда пошел он к Рабиновичу, занял на неделю такую же сумму и расплатился с Абрамовичем. Через неделю проделал все в обратном порядке. Так он крутился, а потом решил - пусть сами обмениваются деньгами, он то им зачем нужен. Так и Путин с Медведевым. Пусть меняются. Народ им зачем нужен. Моей маме 96 лет. | | Monday, October 10th, 2011 | | 8:32 am |
| | Friday, July 8th, 2011 | | 4:08 am |
| | Sunday, August 3rd, 2008 | | 10:51 am |
Слышал как некий Алекс Клоц на РЭКЕ обьяснял слушателям, когда и за что наш премьер-министр Ольмерт будет следствием подвергнут "допросу с пристрастием". Оговорился, труженик эфира, но уж очень по-фрейдистски. | | 10:43 am |
| | Sunday, June 24th, 2007 | | 1:11 am |
| | Saturday, June 23rd, 2007 | | 4:29 pm |
Дружественный России Хамас победил в Газе. И тут же Россия страшно озаботилась вывозом своих граждан из новообразованного хамастана. Их можно было бы вывезти через египетскую границу. Но Египет, естественно, не гарантировал безопасность. Другими словами, египтяне не готовы подставлять себе под пули хамаса. Вот Израиль и взял на себя заботу о безопасности рос. граждан и вывез их из Газы в Иорданию. На прямой вопрос к послу России в Израиле Петру Стебнию, мол, как же так , с Хамасом ручкаетесь, а граждан вывозите да с помощью изр военщины, посол крайне невразумительно ответил, что все БВ игроки действуют в изменившихся условиях . Большая политика. Очень большая.Поди пойми. | | Monday, March 19th, 2007 | | 7:28 am |
| | Saturday, March 17th, 2007 | | 7:01 pm |
«Даниэль Штайн, переводчик»
Давно чтение не вызывало у меня такого чувства отвращения.
| | Tuesday, March 6th, 2007 | | 10:58 am |
Действия России делают войну с Сирией и Ираном неизбежной. | | Tuesday, November 14th, 2006 | | 9:21 am |
Посвящается ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1) kirulya необычной и талантливой Как виден талант и кураж Такие роскошные дивы Встречались мне только во сне При верных цветах позитива И резкости, и глубине Ты фоткать, нет слов, мастерица Но все же, давай без обид С такою красивой девицей И мне путь к Плейбою открыт Возьми-ка попроще натуру, И критиков мерзких браня, Без боязни выбери сдуру Хотя б, для примера, меня На вид я , конечно, плюгавый Ушастый, невзрачный как тролль И даже немного картавый Но в этом, поверь мне, вся соль. Не смейся, а лучше послушай, Проверить свое мастерство Ты можешь лишь вскрыв мою душу И щелкнув мое естество | | Monday, November 13th, 2006 | | 7:10 am |
| | Sunday, October 29th, 2006 | | 9:44 am |
| | Wednesday, June 21st, 2006 | | 12:46 am |
Украинскому другу
В свое время, к событиям на майдане написал стишки.
Язык забывается. Не суди строго.
19/9/04 (По-моему, они и сейчас актуальны)
Чутку чув таємну нині
Путін знову в Україні
Претендентам в презטденти
Він обом привіз презенти
Щоб налагодить стосунки
Ющ прийняв ті подарунки
Розгорнув папір,ох блін
То ж отрута, діоксін
Чемний Ющ з'їв всю отруту
Що насправді було круто
Юля бідна репетує,
А тим часом трансплантує
Путін пройдисвіт хітрющій
Мозок Яна в тіло Юща
На майдані горе. Б-же,
Хто тепер нам допоможе ?
Неможливо ж з'ясувати
За кого голосувати?
Вибач, якщо поезія не відповідає
твоїм політичним уподобанням. Це лише іронія
| | Thursday, June 15th, 2006 | | 7:32 am |
Далекому намибийскому другу
Ну почему посланье получив
По смыслу неприличный
песенный мотив
Рождается спонтанно.
Априорно
Любой аккорд мне слышится как порно
Лишь нежно ты коснешься белых клавиш
И гамму нецензурщиной разбавишь
Но нет укора в этих грубых стансах
Беря в расчет, что не имел ты шансов
Не знал достатка
денег
злата
акций
И только постоянство дефекаций
Мирило как-то с ужасом реалий
Но ты отверг нативных инферналий
В далеком море
жаркой стороне
Вновь добываешь геморрой на дне
А мы благожелательно и чинно
Ждем от тебя вестей
из разных мест причинных
| | Tuesday, June 13th, 2006 | | 10:29 pm |
sivilla посвящается Строга, умна, малодоступна Автопортрет мазками крупно Кладешь неглядя на канвас Ах как же мне зафрендить Вас С моим iq и Вашим EGO Мне вечно под холодным снегом Эквилибрировать сюрпляс Ах как же мне зафрендить Вас В ответ на salve только vale Мой Б-г, Вы сделаны из стали Нет притяженью малых масс Мне не дано зафрендить Вас | | Thursday, July 21st, 2005 | | 10:47 am |
Коммунизм
Коммунизм я увидел в Североморске буквально сразу после прибытия. В ресторане "Вайенга" при одноименной гостинице, куда спустился перекусить перед рабочими встречами в штабе флота. Скромный северный уют, небогатый витаминами салат, что-то мясное, благоразумно задрапированное бесцветным пюре. Хочу расплатиться, зову официантку. Подходит. Улыбается. Обьясняет - счет здесь не подают. Сам могу посчитать и оставить деньги на столе. Сколько ? Сколько считаю нужным. Если уж сильно захочу, могу свериться с меню. Вот он коммунизм. Все оказалось правдой. Все как говорил Хрущев. Действительно, от каждого по способностям каждому по потребностям. И с улыбкой. Как назло нет аппетита, а ведь обычно, потребности у меня высокие. Ухожу, утешаясь мыслями об ужине. Обнаруженный мной уголок коммунизма носил, правда, несколько специфический характер, определяемый с одной стороны единственной для всех упомянутой точкой общепита, с другой - невозможностью вьезда и выезда из города без пропуска. Идейно и по существу - аналог природного заповедника для охраны и регламентации жизни животного мира. Но грех жаловаться. Это намного лучше чем охотничий заказник. А все ж, улыбка была неподдельной. В штабе для работы мне отводят стол в Первом отделе. Я получаю, прибывший фельдпочтой из Львова портфель с моими спецблокнотами, и начинаю тупую и монотонную работу по расчету элементов движения подлодок вероятного противника. В гостиннице, забыв про коммунистический ужин, не обращая внимание на ночное майское солнце и храпящего капитана второго ранга, мгновенно засыпаю с мимолетным ощущением тревоги: храпом кавторанг может легко демаскировать, хранящую тишину, нашу подводную лодку. Утро серое. Чай безвкусный. На улице секущий ветер.Добираюсь до штаба, поднимаюсь в Первый отдел. Иду к окошечку получать свои документы. Сначала вижу руку. Эскиз Микельанджело. Потом ее взгляд. Как там у Блока. Черное солнце. Она красива. Она по настоящему красива. Она красива без скидок на сырую погоду , северную тундру и надбавки за боеготовность Она красива в пилотке и погонах. Я вижу лицо в три четверти. Она выжидательно смотрит. Чего она ждет? Ах да, расписаться в получении. Окошечко закрывается. Сажусь, приступаю к расчетам. Считаю.Считаю.Считаю и пересчитываю.В результате у лодки класса "Трайдент" нулевой радиус поворота. Не подводный крейсер, а котенок, играющий со своим хвостом. Так дело не пойдет. Нужно не думать о ее руках. Просто не думать. Просто себе их не представлять. Пора обедать. Она веселая и общительная. Доверчивая и смелая. Она из офицерской семьи.С ней легко и необычно. Чувствую себя намного старше. Говорю правильные вещи серьезным тоном. Она смеется, ей любопытно. Время летит. Я здесь уже пять дней. Мне не до шуток. Последовательно приглашаю в кино, на концерт ансамбля Северного флота, в Пицунду, на край света. Последнее выглядит не сильно убедительно для жителей Заполярья, но я настойчив. Она улыбается. Это ответ на все вопросы Еду в Мурманск. Откладываю вылет на сутки. После обеда возвращаюсь к окошечку. Беру документы. Начальник Первого отдела смотрит волком. Ему по должности полагается - пресекать общение. Пишу записку. Обьясняюсь. Пишу шутливо и грозно, ласково и отчаяно. Обещаю, все, что обещают в таких случаях. Но я иду дальше. Моя жизнь, работа, ответственность, Родина , наконец, - ничто не имеет для меня ценности, только... Хлопнула дверь. В комнату вошел он. Я увидел ее глаза. Она не улыбалась. Она ждала. Ждала его из дальнего похода и будет ждать всегда. С ним пойдет в кино и на концерт ансамбля Северного флота, с ним она поедет в Пицунду и на край земли. Я собрал бумаги, запечатал портфель, сунул в окошечко. Хорошо, что в "Вайенге" каждый вечер то встречают кого-нибудь из похода, то провожают в поход. Люди поют песни. Причем от начала и до конца. И я могу петь с ними. В хоре никто не почувствует моего неумения.. Снова тундра, проверка документов. Мурманск. Полет. В Риге шесть часов на пересадку. Еду в Майори. Лежу на холодном песке и дышу морем, дыхание приносит покой. Львов, ночь. Вот я и дома. Встаю рано. Я бодр и весел. В воздухе весна, все женщины Львова высыпали на улицы. На Подвальной обгоняю звенящий трамвай. Запах сирени. Детей, идущих в школу. На лету предьявляю пропуск. Только зашел - звонок. Уже нужен. Зовут наверх. Киваю всем на ходу. На вопросы - потом, потом. Молнией мимо секретарши. Руководство в полном составе. Внимательно и подавлено слушают докладывающего, начальника спецотдела Петрухина. Скорбно поворачивают головы в мою сторону, с ними Петрухин, заканчивая чтение фразы, из лежащего перед ним документа:"...а если нет, то продам и воено-морские секреты и душу за...". | | Sunday, July 10th, 2005 | | 7:40 pm |
Загорск
В Загорск нас было командировано человек тридцать инженеров для помощи в производстве нового вычислительного комплекса,- будущего сердца противоракетной обороны страны. Сердце работало с большими перебоями, которые ни социалистическим соревнованием, ни победными реляциями к табельным праздникам не удавалось устранить. Оставался старый испытанный способ: нагнать народу, организовать круглосуточные смены и поить спиртом. Народ подобрался разный, но к спирту доброжелательный. К сожалению, метаболизм мой имел небольшую врожденную ущербность: плохо расщеплял алкоголь, порождая головные боли и физическую невозможность оказать уважение собеседникам, попутчикам и коллегам по работе, с которыми судьба сводила меня за одним столом. Воспитанный на принципах коллективизма Великий Советский народ болезненно относился к моей индивидуальной обособленности и после двух-трех, вначале участливых, а затем презрительных, вопросов о здоровье, терял интерес и переводил меня в графу невосполнимых потерь. Так и в этот раз, после краткого, но исчерпывающего знакомства, я был признан постоянно отсутствующим. В КБ, общежитии, заводской столовой меня окружали псевдозвуки жизни: шорох ватмана, храп соседних краватей, звон вилок. Это да грязный мартовский снег лишь усугубляли мое одиночество. Я никому не был интересен. Даже себе Одиночество мне нравилось. Это было время беззаветной и неразделенной любви. Время наслаждения горечью чувств и бесконечностью жизни. Загорск как нельзя лучше подходит для душевных мук и духовных исканий. Обширный комплекс Лавры дает возможность познакомиться как с художественным православным наследием так и с образом жизни духовенства. Особо интересны студенты Академии. В городе, где музей игрушек занимал второе место по популярности сразу за непробудным пьянством, теологические дискуссии с хорошо образованными и стойкими в спорах академиками представляли для меня единственную возможность ощутить себя живым и хоть немного думающим. Как всякий советский человек я был очень мало знаком с православной религиозной традицией. Это делало мою позицию в беседах с местными теологами не слишком твердой. Однако желание предметно обсудить иконографическое искусство как обьект культа и защитить абсолютность его художественной ценности подвигнуло на более подробное ознакомлемие с иконами Лавры. Как-то рассматривая темный от времени иконостас, я подошел поближе. Стою, формулирую художественные агументы. Вдруг рядом старушка образовалась. Постояла, пошептала и вдруг как хлопнется на пол. Ну я был молодой, здоровый с отменной реакций. Так что подхватил бабульку, не дал ей грохнуться оземь. Выпросталась она из моих обьятий и опять хлоп на землю, видно ноги не держат. Но я уже настороже. Не даю погибнуть душе, хоть и чуждой мне конфессии. В общем с трудом дошло до меня, что старушка земные поклоны бьет да к раке со святыми мощами Сергия Радонежского желает приложиться, а я, морда жидовская, ей свободу отправления культа ограничиваю. С тех пор я в храмы не вхожу и православному народу не мешаю. | | 7:37 pm |
Он думал
Он думал об этом несколько лет. Начатый черновик предсмертной записки я нашел среди старых бумаг. И начинался он теми же словами, что и копия, сделанная в полиции с окончательного варианта. Оригинал следователь обещал вернуть после закрытия дела вместе с оружием. Дядя любил оружие, женщин, машины и умел с ними обращаться. Как-то подвозя меня в Иерусалиме с уголовной скоростью к автобусной остановке, доверительно поделился, что боится в свои 80+ не пройти предстоящий водительский медосмотр и лишиться прав. Затем хлопнув ладонью по рулю с легкой гордостью сообщил, что это его четырнадцатая машина. О женщинах я не спрашивал. Он приплыл в Палестину в 1924 году. Тогда Советская власть относилась к сионистам хорошо - не убивала. Так что после одесской тюрьмы и ссылки дядя уехал, обеспечив себе долгую жизнь в отличие от двух старших братьев погибших в лагерных тридцатых. Ну, а дальше обычная жизненная дорога для социалиста-сиониста: киббуц, подполье, Хагана, английская aрмия, война за Независимость, работа на правительство. Время, требующее ежеминутного выбора и не предлагающее компромиссов. Он был близок к Бен-Гуриону, его двоюродный брат, сокамерник по одесской тюрьме, дружил с Жаботинским. Они никогда не разговаривали. Родственные связи не имели значения в идеологической борьбе. Жизнь бурная, полная приключений, опасностей, друзей и врагов. Жизнь занимающая все отведенное ей пространство и время, а главное, я догадываюсь, соответствующая его идеалам. Об этом, собственно, он и писал в прощальном письме. Что строил. Воевал. Дружил. Любил. Был любим. Был нужен людям. Служил. Нет тех, кого любил. Тех с кем воевал. С ними ушла жизнь. Другой у него нет. Закончилось время. Сжалось пространствo. Просто. Никакого секрета. Пока старинные дядины приятельницы, седые столетние старухи, читали письмо, я перебирал фотографии,вываленные кучей на круглом столе. Дядя в ссылке в Чимкенте, боец Хаганы, в форме английской aрмии, дядя с Бен- Гурионом, с Моше Даяном, на государственных приемах, в Америке с официальными чинами, в составе израильской футбольной сборной, посетившей СССР в 1956. Тут же жестяная коробка с английскими и израильскими наградами. Стальной портсигар от сослуживцев неизвестно какого учреждения. Написанные им книги. Книги с дарственными надписями заметных людей. Долгая жизнь в пожелтевших бумагах и потемневшем глянце. Тамар закончила чтение и поднялась:"Сильный человек. Сделал правильно". Я не ждал поминальных молитв, но вот так... Недоуменно посмотрел на остальных. Гибкие фигуры, молодые прекрасные лица, полные энергии глаза. Женщины, хранящие аромат времени: создатели страны, медсестры Еврейской Бригады, резиденты "Моссада" в Европе, первые дипломаты и члены Кнессета. Женщины моего дяди. Они пришли проститься. С человеком, делившим с ними судьбу в пустынях Ливии, в боях в Италии и Иерусалиме, любимым, смелым, добрым и мужественным. Они нашли верные слова. Ему было бы приятно. |
[ << Previous 20 ]
|
![[info]](http://stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}